Как жил Могилев в 50-60-х: истории от первого лица о сносе центра города, очередях в кино на «Анжелику» и дачах для элиты

Могилев нельзя назвать городом с традициями. Так сложилось. Традиции создают жители. Войны регулярно опустошали город, он набирал, как вузовский факультет, новых студентов, обучал их и снова «выпускал». Большинство нынешних могилевчан — пришлые. Дедушки и бабушки им не расскажут, как жил, что чувствовал и о чем мечтал житель Могилева лет 50-60 тому назад, не говоря уже о более далекой истории. Откуда же взяться городским традициям?

Могилев.ин попросил вспомнить житейские истории могилевчан со стажем. Вот несколько — лиричных, трагичных и комичных. Всё рядом.

К ужину — только при параде

Детство могилевчанки Светланы прошло в самом центре города, на ул. Крыленко, в доме, где сейчас «Пироговая» напротив областной библиотеки имени Ленина.

Я помню, как ковшом бульдозера уничтожали кладбище
— Рядом с нашим домом было много частного сектора. Фактически на наших домах многоэтажный город и заканчивался. Продолжением улицы было старинное кладбище конца XVIII века, там находились захоронения известных горожан, дворян, священников, воинов, которые участвовали в Крымской войне. Мы в детстве очень любили гулять по кладбищу. Мраморные обелиски, памятники, родовые склепы — мы не боялись кладбища, оно было для нас другим королевством, как в сказке. Наша улица раньше так и называлась — Кладбищенской. В 1966 году её переименовали, собственно, с этого и началась так называемая реконструкция, а другими словами, уничтожение кладбища. Я помню, как проходила ликвидация. Жуткое зрелище — видеть, как останки человеческие поднимаются ковшом бульдозера. Плиты и склепы были уничтожены, засыпаны землей.

Соборное кладбище в Могилеве считалось дворянским. Оно располагалось на месте современного сквера по проспекту Мира напротив Дома спорта. На кладбище хоронили православную элиту города. После революции дворяне и священники стали врагами новой власти, кладбище было закрыто, а окончательно его снесли, когда формировался въезд в Могилев со стороны Минска — современный проспект Мира.

Семейные традиции
— Наша семья жила на пятом этаже, в двухкомнатной квартире. Тогда в домах не было горячей воды. В ванной у нас стоял титан, который необходимо было топить. Я помню, как по субботам мы устраивали банные дни. Мы с сестрой учились в 21-й школе, и всегда на первую смену. В наши обязанности входило: хорошо учиться, ежедневно убираться в квартире, выполнять все поручения взрослых. Тон в воспитании задавал отец. Он никогда не позволял себе ни кричать на нас, ни тем более наказывать физически. Нам было достаточно одного его взгляда, чтобы чётко понимать, что от нас требуется в данный момент. Я просто обожала играть на улице. Самым страшным для меня наказанием за плохие оценки или другую провинность был запрет на прогулки. Я выходила на балкон, смотрела вниз на других детей и плакала — тихо, чтобы никто не слышал.

— Семейные застолья у нас проходили в зале за круглым столом, всегда со скатертью, сервировкой. Родители обедали дома, потому что работали рядом: мама — в машиностроительном институте, отец — в горкоме, там сейчас музей Масленикова. Но время обеда было ограничено. А вот ужин всегда был в одно и то же время, и пропустить его было просто невозможно. А мы же дети, забегаемся на улице, и ужасно боялись опоздать. У нас в семье было принято, что за стол мы садились умывшись, причесавшись, переодевшись. Наши ужины всегда были долгими. Мы рассказывали все новости за день, показывали оценки, строили планы. Это были наши семейные планёрки. На праздники, это было нечасто, родители водили нас в ресторан. В доме на проспекте Мира, где сейчас «Белагропромбанк», был ресторан «Колос», очень хорошо помню его интерьер.

— Мы с сестрой летом мечтали о море. Отец мог поломать наши детские планы. Сажал нас в ГАЗ-69 (он же уазик или козлик, — прим.), и увозил на свою малую родину, на берег реки Уборть — это приток Припяти среди дубравы. И мы жили там в палатках. Мама готовила еду на легендарном советском бензиновом примусе. И даже варенье варила из лесных ягод прямо там же, в лесу. Ягод было несметное количество! А грибы — сплошные боровики. Мы с сестрой тогда очень сильно обижались. Не так нам хотелось провести свои каникулы. Но вот только теперь я понимаю, какую роскошь дарил нам отец, когда мы жили на этом берегу. Заповедные места, воздух упоительный, царство первозданной природы. Это был рай, который впоследствии уничтожил Чернобыль.

Той Первомайской больше нет
— Мы очень часто гуляли с нашей дворовой компанией по Первомайской до самого парка Горького. Если у кого-нибудь были денежки, заходили в продовольственный магазин и покупали то, на что этих денежек хватало, чаще кукурузные палочки. И делили на всех. Вся Первомайская с двух сторон была усажена деревьями. И я еще помню ту историческую застройку, которая была на месте «китайской стены», горисполкома. Все это снесли. Там, где сейчас диагностический центр, стоял двухэтажный особняк из красного кирпича, на первом этаже была аптека № 1 и магазин «Игрушки». У меня никогда не было большой и красивой куклы — родителям было не по карману, и я заходила туда ими полюбоваться. На дни рождения мне всегда дарили книги, очень много книг.

Одеколон и пудра
— Накануне 8 Марта отец дал мне рубль, чтобы я купила маме подарок. И я пошла в универмаг — он же был в двух шагах от нашего дома. Я стояла долго в очереди и смотрела, что же я могу купить на этот рубль. И всё-таки выбрала: одеколон «Кара-Ново» и пудру «Новая Заря» в картонной коробочке, белая, рассыпчатая. Она относилась, кстати, к высшему пилотажу. Одеколон стоил 60 копеек, а пудра — 40 копеек. И вот такой подарок я вручила маме.

Ради «Анжелики» мы пешком шли на другой конец города

Детство Татьяны прошло на самой окраине Могилеве — в поселке возле железнодорожной станции Луполово. В школу ходили на Кирова, семья была многодетная, и их главной мечтой была одна — «наестся до пуза».

Дачи могилевской элиты
— Мы жили очень бедно. А на том месте, где сейчас тубдиспансер, были дачи — не знаю, чьи, но, как сейчас говорят, элитные (речь о конце 50-х, — прим.). Как только начинались летние каникулы, мамы с детьми переезжали на эти дачи. Я уже не помню, какие там были домики, но территория была огорожена. И мы, местная босота, бегали туда подсматривать в щелочку забора. Девочки играли в бадминтон, качались в гамаках. И такие красивенькие! В белых носочках, сандаликах, кружевных платьицах, панамках. А мы же босоногие, в шароварах, без белья — какое бельё тогда было! И вот мы смотрим, а они видят, что мы наблюдаем, и начинают позировать. А для нас это было кино. Мамы-дачницы часто ходили по поселку, покупали еду. Яйца чтобы только сразу из-под курочки. Если видели, что у хозяйки много яиц — не брали, значит, несколько дней собирали, не свежие. Покупали клубнику, смородину, молоко — у нас многие держали коров. Вечером на дачи водители привозили мужей. Они все такие важные, в костюмах, с портфелями. Это и был наш любимый детский сериал — наблюдать за богатой жизнью.

Мечтали о хромых мужьях со шрамами
— Когда в СССР начали показывать в кинотеатрах «Анжелику», все сошли с ума. Билетов не достать. Я уже не помню, как, но мы сумели купить билеты с подружками в кинотеатр «Смена» на последний сеанс (кинотеатр был открыт в 1958 году в Печерске, после развала СССР его закрыли, а с 2007 года в здании разместился православный храм Серафима Саровского, — прим.). Я к тому времени уже работала, могла себе позволить сходить в кино. Так вот. В кино мы добрались на автобусах до центра города, потом к кинотеатру шли пешком. А как ехать назад, даже и не думали. На такси денег не было, а пока закончился фильм, автобусы уже не ходили. И мы пошли домой пешком через весь город! Километров, наверное, 15 или больше. Когда добрались к себе, уже светало. Но я настолько хорошо запомнила эту дорогу — мы не чувствовали никакой усталости, были настолько воодушевлены фильмом, обсуждали каждое слово, каждый жест Анжелики! Мы тогда мечтали, что наши мужья обязательно будут хромые и с огромными шрамами на щеках, как Жоффрей де Пейрак (персонаж фильма, муж Анжелики, — прим.).

Французская историческая мелодрама о приключениях красавицы Анжелики снималась с 1964 по 1968 гг., всего вышло пять фильмов с Мишель Мерсье в главной роли. В СССР фильмы выпускали позже и в несколько странном порядке. В 1968 году показали вторую часть — «Анжелика и король». Через год на экраны выпустили первую часть — «Анжелика — маркиза ангелов». Оставшиеся три фильма были закуплены еще позже — только в 80-х, и к тому времени они уже не вызвали того ажиотажа, который был в 60-х.

Признаться кавалеру, что хочешь в туалет? Лучше умереть на месте

Евгения рассказала эту историю «между нами». Чтобы получить ее согласие на публикацию, пришлось постараться. Где-то середина 60-х, центр Могилева, Евгения на свидании, которое она запомнила на всю жизнь. Парень, наверное, тоже.

— За мной ухаживал очень скромный и спокойный молодой человек. Тогда же не было такого, что днем встретились, а вечером уже поженились. Мы ходили на свидания, и если в кино брались за руки, это было самой большой нашей близостью. Какие там поцелуи! Мы гуляли по городу, иногда ходили в кафе покушать мороженое с сиропом. Я со свиданий возвращалась поздно. «Ну Жень, давай еще немного погуляем!» — каждый раз просил меня кавалер, и я всегда боялась опоздать на последний автобус — мы жили далековато от центра, а встречались всегда там. И вот однажды мне во время свидания жуть как захотелось в туалет. А как я кавалеру в этом признаюсь? Да я бы лучше умерла на месте, чем призналась. Общественных же туалетов в Могилеве тогда не было (их и сейчас практически нет, — прим.). Сказала бы, что надо руки помыть или что-то в этом роде. Но сказать, что мне нужно в кустики — никогда в жизни. Я говорю, что мне нужно срочно домой, а он не отпускает, говорит, что поедет со мной до моего дома. А я понимаю, что уже не доеду. И тут вижу фонтан. Мне кажется, это возле гостиницы «Днепр» было, но я уже и не помню точно, где именно. Я говорю: «Не хочешь искупаться?». Он отвечает: «А где?». А я сама не помню, как оказалась в фонтане. Плескаюсь, делаю свое дело и такая счастливая, что мозг вообще отключился! Представляете, парень стоит около фонтана, я прыгаю в воде и кричу, как я люблю все эти вещи, купание, водные процедуры! Ой, дура полная. Как мне потом было стыдно, не передать. Но правды я так и не смогла рассказать. Мы потом расстались. Я сама избегала встречи с ним. А такой парень был хороший! Даже и не знаю, как у него сложилась жизнь.

Если у вас есть свой рассказ о жизни в Могилеве в 50-60-х годах, можем продолжить. Напишите нам: +375 25 954-60-76 (Вайбер / Телеграм).

• История могилевской авиации: от кукурузников на бульваре Непокоренных до лайнеров и собственного аэропорта
• Подписывайтесь на каналы Могилёв.ин в Viber и Инстаграм

Нашли опечатку? Выделите фрагмент текста с опечаткой и нажмите Ctrl + Enter.